Московский градоначальник, изумленный, казалось, уже донельзя, и затем изумившийся еще более, махнул ладонью:

— Полноте, господа и дамы, полноте! — голос его заметно изменился, — Может быть, нам лучше сменить тему? Ведь технический прогресс, достигнутый в ваше время, куда как более интересен! Летают ли у вас к другим планетам? Что скиапареллевы каналы на Марсе? Что на Венере? Тропические леса?

— Да, конечно, американцы на Луну летали и на Марс робота отправили…

— Да не летали они на Луну! Всех обманули, а это все в голливудском павильоне снято, потому что флаг трясется!..

Сергей Александрович потряс головой и сдавил виски:

— Господи Боже… Сергей Васильевич, — повернулся он к Зубатову, — я временами словно слышу не наших потомков, а тех самых марсиан…

— Вы знаете исторический анекдот о Фультоне и Наполеоне? Фультон предложил ему пароход для вторжения в Англию, однако проект был отвергнут — великий корсиканец попросту не поверил в возможность создания корабля без парусов и весел. Но, полагаю, Наполеону все же было проще понимать, о чем ему говорил Фультон, чем нам понимать слова наших потомков.

— Никогда бы не подумал, что в пушкинском «мы все глядим в Наполеоны» может быть еще и такой смысл…

Что может быть прекраснее летнего дачного утра? Да, да, того не слишком раннего утра, когда солнце давно уже встало, и внизу, на веранде, давно уже слышны голоса, — а вы, неспешно и с ленцой потягиваясь, завязываете мягким узлом галстук и, позевывая в кулак, выходите к завтраку. Тут же все прекращают свой спор о том, чем лучше заняться — катанием на лодках или игрой в крикет — и принимаются дружно называть вас соней и лежебокой. И вы, посмеиваясь, пикируетесь со всеми, и вместе со всеми смеетесь милым шуткам над собой, и отказываетесь от предлагаемой добросердечным хозяином рюмочки анисовой, и с живостью неимоверной откликаетесь на предложение выпить лучше чаю, свежайшего.