– Мне Рубен обещал миллион, – неожиданно для себя сказал Лапин. – На дело звал...

– Да? – Димка заинтересовался. – А что за дело?

– Не знаю. Сказал – в машине посидеть... Может, и выходить не надо будет.

Повторив вчерашнее предложение вслух, Сергей вдруг особенно отчетливо понял, что за простое сидение в машине никто миллиона ему платить не станет.

– А Сурен там был? – деловито переспросил Димка.

– Он и предлагал. Через Рубена.

– Они из себя крутых корчат, – процедил пацан. – Только люди говорят, что они никто, просто волну гонят...

Он усмехнулся и снисходительно похлопал Лапина по плечу.

– Смотри, так и ты в авторитеты выйдешь!

Подросток туго замотал горло шарфом, облачился в кожанку, черную вязаную шапочку натянул до самых бровей. Напоследок уставил в Сергея заскорузлый палец.

– Только ты для крутых дел не годишься, кишка тонка. Что-нибудь другое придумай. У меня в бригаде даже семилетки по полтиннику в день зашибают. У тебя есть неделя. Одна неделя!

Дверь за пацаном закрылась. Лапин зачем-то потрогал старый английский замок с часто западающим язычком, неприкаянно прошел к кухонному окну, выглянул в тесно застроенный двор с протоптанной среди жестких сугробов тропинкой к скворечнику-сортиру на два «очка». На тропинке стояла Зинка с помойным ведром, ожидая, пока сортир освободится. Ожидание затягивалось, Зинке это надоело, и она, широко размахнувшись, выплеснула ведро в покрытый желтыми разводами подзаборный сугроб.

Покрутившись у окна, Лапин сунулся в комнату. После щелястого деревянного пола и голых, давно не беленных стен кухни комната казалась дворцом. Палас, ковер, мягкий диван... Да и было здесь ощутимо теплее.