«…в этих книгах я разъяснил все законы архитектуры…»

Ну, вот и давай.

«Архитектура состоит из строя, по-гречески фбойж…»

Ну, мне только по-гречески не хватало.

«…расположения, евритмии, соразмерности, благообразия и расчета… Все это начинается с размышления и изобретения».

У нас — с заказа, обычно.

«Размышление есть старательность, полная усердия, трудолюбия и бдительности…»

Да! Чтоб чего не сперли, пока размышляешь.

«Все это должно делать, принимая во внимание прочность, пользу и красоту».

Да-да. Ну, прочность мы сдавали. А польза у нас достигается…

«…беспрепятственным для использования расположением помещений…»

Это чтобы совмещенных санузлов не делать?

«…и подходящим и удобным распределением их по странам света».

Фэн-шуй какой-то. Ладно, а что у нас красота? «Приятный вид» и «соразмерность»? Ну-у, дяденька, это вода, это мы сливаем.

«Надо снабжать детей…»

А при чем тут дети? Ну, ладно, это интересно — чем снабжать?

«… таким имуществом и давать им на дорогу то, что может выплыть вместе с ними даже после кораблекрушения. Ведь все дары судьбы могут быть легко ею отняты, внедренные же в умы знания никогда не изменяют, но непоколебимо остаются до самого конца жизни».

Изменяют, дядя, другая жизнь пошла… А тут что, «немного о себе»?

«Да и неудивительно, что меня так мало знают: другие архитекторы ходят и выпрашивают себе архитектурной работы; мне же… благородная краска стыда заливает лицо…»

Даже читать странно. Но вот, две тыщи лет назад — заливала. Во, и олимпийцев задел.

«Какую, например, пользу приносит теперь человечеству своей непобедимостью Милан Кротонский…»

Ну, Милон — или «Милан» — не знаю какую, а вот если бы, допустим, «Зенит», то некоторая часть человечества хорошо бы поорала.