— Но сейчас — через месяц, через год, когда все закупорится и встанет, — что они делать будут?

— Что всегда. Делить страну на зоны и людей на сорта: кому где дозволено ездить, жить, дышать. Но и это — только когда уже рогом упрутся, не раньше. Их заплывшие жиром глазки далеко не видят. Ни в чем.

— Ну, распелся, Архитрав. Ладно, банкуй, есть повод. С тебя бутылка.

— Нет вопроса!

— Ну, Ваня, видишь, и Виктор сказал, что твой проект единственный реальный, а то, что выбрали его…

— Да ничего они не выбрали! Старый они взяли, плоский, без выбора, а Витькин — так, пыль миру в глаза пустить и руки погреть.

— Но они же финансирование обещают…

— Обещают. А пыль осядет — забудут, первый раз, что ли.

— Но пока все-таки можно что-то делать…

— Всегда можно что-то делать. И я свой не брошу. Вечерами, в выходные — как начинал, еще до всех конкурсов, так и продолжать буду. Пригодится! Ничего, Милаша, прорвемся. Будет и на нашей дороге финансирование… Только держаться надо, а то чего-то я как-то забывать стал, путаться… раньше не было. То запятая не там, то лишний ноль откуда-то. Или вообще расчета нет, а я помню, что делал, даже строчка перед глазами стоит. И нету ее. Всё десять раз проверять приходится, медленно всё стало, еле тащится, а главное, себе доверять перестал. Вот это хуже всего, когда на себя положиться не можешь. И не знаешь, чего от себя самого ждать… И еще спам чего-то попер, как никогда не было. Хрен знает, что происходит.

Ну что эти «Эль бурж», «Бурж Дубай», башни эти шанхайские.