«Личность не обеспечена… Общество правил нравственности не имеет… Хоть есть индивидуумы высокой чести, но так как они влияния не имеют, то их придется считать пока за частные случаи, не успевшие сплотить из себя гражданского общества».

— Хватит. Поддержал. Мне еще со своим орангутангом разбираться.

* * *

— А чего эта сука…

— Она моя жена, урод. И ты здесь у нее живешь.

— А ты где у нее живешь?

— Ты, знаешь, фильтруй…

— Да? А то чё?

— А то пойдешь искать себе другое жилье, понял?

— Я-то пойду. А вот ты-то поедешь. За тобой-от уж раз прияжжали, а ты и ня понял. Другой-то раз, как думать, выпустят? Не, милай, ня выпустят. Так и знай.

— Так это… — ты? Ты?? Это из-за тебя, сучонок, гнус…

* * *

А Витька ведь что-то говорил такое, спорили о компах в деревне. Ну-ка, это ведь еще до Тени было, могло сохраниться…

«— Ну посмотри, вот сейчас они истерически кинулись бороться с нововредами, и кто, оказывается, самые вредоносные террористы? Пацаны, подростки, школяры. Как так? Почему? А потому, что десять лет назад широким жестом кинули в сельские школы компьютеры, и сельские Филиппки прекрасно их поняли, и вышли в сеть, и освоились в ней быстрее и лучше учителей. Но жизнь-то там осталась та же — скотская, пьяная, нищая. А они-то заглянули в мир и увидели другую — сытую, яркую, роскошную. И каждый спросил себя: а почему же у меня такая? Чем я хуже? Ведь за МКАД и еще парой кольцевых, как за линиями противолимитной обороны, лежит огромная земля униженных и оскорбленных — безвыходная, безысходная terra invidiosa, земля зависти… Но вот им открыли эту одну-единственную щелочку в большой, пестрый, богатый мир — сеть! И они устремились туда из деревень, где нет, не было и никогда не будет кинофестиваля класса „А“, газа и воды, где в каждую грозу вырубается электричество, где до ближайшей дороги — день по лесу, а до райцентра — только на тракторе.