— От пяти до восьми суток, — тут же ответил я.

— Как долго продолжается репродуктивный период?

— До пятнадцати дней.

— Сколько личинок может отложить одна самка проволочника?

— До полутора тысяч, — продолжал отвечать я, мысленно готовясь к продолжению опроса: вопросам «где происходит откладка?», «каковы основные способы заражения?», «какие выделяют стадии превращения личинки во взрослого червя?». Однако ничего этого не потребовалось.

— Ну, вот! — констатировал ассистент Данзиро. — Теперь сложите все вместе: пятнадцать дней, восемь дней, полторы тысячи личинок (и это в случае единичной инвазии!). Представьте себе количество врачей, которое потребуется для выхаживания одного такого больного по древнекитайской методике даже при том условии, что вам удастся воссоздать лекарственную рецептуру, понуждающую червей именно покидать организм пациента, а не просто парализующую их. Не нужно наивно полагать, что этот способ не применялся в Японии до получения метбенизола — конечно, применялся. Но трудоемкость и длительность подобного лечения таковы, что его можно было использовать для очень узкого круга людей — либо очень богатых, либо очень важных для государства, что, в принципе, одно и то же. И при этом смертельные исходы — чуть не в трети случаев. Даже после этого вы будете отстаивать «свое» предложение? У нас, извините, от аппендицита с дизентерией больше пациентов помрет без медицинской помощи, чем удастся спасти больных проволочником. В противном случае придется создать полумиллионный корпус врачей-полузнаек, предназначенный для лечения одного-единственного заболевания… Вы ведь не хотите этого, не правда ли?

Конечно, я этого не хотел.

— Так что же, ничего нельзя сделать?

— Ну, почему же, — пожевал губы ассистент Данзиро, — работы идут во всех направлениях.