Она свела глаза, пытаясь рассмотреть раздувшийся от ваты нос, и ничего не ответила. По-моему, она даже меня не слушала. Во всяком случае, я вдруг почувствовал, как ее рука скользнула по моему животу, начав втискиваться под веревочный пояс штанов.

— У тебя совсем мозги набекрень! — я выпустил лицо Юрико из ладони, и она тут же подвинулась ко мне вплотную, запуская руку ко мне в штаны еще глубже. — Ты понимаешь, что нам нельзя этим заниматься? Совсем нельзя! Личинки могут разлететься с кровотоком по всему организму: в сердце, в легкие…

— Плевать, — пробормотала она сквозь зубы. — Хочешь, ударь меня еще пару раз — мне понравилось. Оказывается, это совсем не больно, когда тебя бьют — будто холодной водой в лицо плеснули!

Глаза Юрико прикрыла не до конца — сквозь ресницы просвечивали белки. Из ноздрей у нее торчала вата, и от этого она говорила, часто прерываясь и втягивая ртом воздух. Разумом я не хотел ее нисколько, но мужское естество против воли отозвалось на нетерпеливые движения ее руки. Даже если она сошла с ума, подумал я, что я теряю? Скорее всего, мы действительно умрем здесь оба, так не должен ли я удовлетворить ее маленькую прихоть? Даже приговоренные к смерти, говорят, имеют право на исполнение последнего желания…

Я толкнул Юрико от себя, и она с готовностью повалилась на спину, потащив меня за собой.

У нас ничего не вышло. Не прошло и нескольких секунд, как ее руки, лихорадочно гладившие мою поясницу, вдруг замерли.

— Стой, — сказала она.

— Что? — я качнулся еще дважды, но Юрико так напряглась, что продолжать уже не смог. — Что случилось?