– Му-шубун, значит. О, как девка-то вьется… Как эта курва здесь вообще оказалась?

– Давай-давай. Назови ее курвой еще раз, погромче. А она, между прочим, гвардии капитан. Нашивочки разглядел? Четверку бубен на плечиках у барышни наблюдаешь? А теперь на это вот посмотри… – сержант достал подколотую под обшлагом булавку с камушком. Маленькую и редкостную булавочку. Такую Песья Глотка видел только один раз в жизни, считая и тридцать семь лет ее предзагробной части. Он видел подобную же в учебном центре провинции Плац-XI, на картинке. Все сходилось: тигровый глаз, обточенный в форме пирамидки, а на нем вырезана руна «угга», из первозагросского алфавита, умершего в ту пору, когда земли Шумера еще были безлюдны… «Угга» на языке приказов и подчинения расшифровывалось так: «Повиноваться. Оказать содействие всеми имеющимися силами и средствами».

– Ну и курва… – по инерции потянул лейтенант, но сей же час осекся.

Гэрэл-хатунь на секунду оторвалась от своей ненаглядной сласти, с томной ленцой повернулась к младшему командному составу и молвила певуче:

– Sie, levtennant, qu’lluigh fehliae mattan jesst.

Зеленый Колокольчик заулыбался:

– О, моя резвушка! Какой mattan? Qu’lluigh fehliae? Семьсот лет не слышал этого выражения…

Они продолжили.

– Это что значит, Мортян? Она чего тут напела?

– Э! Разве мы господским языкам обучены? – и тихо-тихо добавил, – А откуда взялся твой… Откуда этот этотллнй?

Тут уж полковник оторвался от своей сахар-медовны и ласково так говорит Мортяну:

– Сержант! Вы, конечно, более корректны, чем ваш коллега. Но продолжать я бы не стал. Нетрудно расслышать ваши громоподобные вопли даже за тысячу шагов… Кстати, по-гоблински это будет не этотллнй, а этотллнйшш.

Они продолжили.

– Полкан из метрополии. Бугор еще тот. Заставу прошмонал, теперь тут проверяет.

– Па-алковник? В этом прикиде? – уставился Мортян на бубенчики, на пеструю повязку. Да и сплюнул. Что тут добавишь: времена такие пошли, даже армия развращается…