У самой псевдостены, рядом с Зеркалом, встало тонкое марево. Потянуло морозцем… На всю позицию прогремел шепот:

– Да-а-а-а-а?

Пятидесятый вновь перекраивал свое тело в человекоподобный вид. Окровавленная пластинка упала к его ногам. У одного из солдат лопнула барабанная перепонка, он с криком рухнул, немедленно превратившись в кучку тряпья и желтых костей. Ему не следовало шуметь. Зеленый Колокольчик произнес, обращаясь к мареву:

– Я ваш верный раб. Я преданно служу вам. Соедините, умоляю…

Пауза. Молчание. Потом:

– Да-а-а-а-а!

Марево тут же исчезло. Ленточка закрепилась. Но не там, где хотел Пятидесятый, а… Бесе, Бесе! Испытываешь мою службу!

Зеленого Колокольчика била крупная дрожь. На лбу – холодная испарина. Изо рта – кровь ручьем. Он хрипло скомандовал:

– Гэрэл, остаешься здесь. Вызовешь вторую роту к Периметру. На связи со мной быть постоянно. Лейтенант, открывайте портал. Рота выходит в Срединный мир. Сержант, стройте ваших.

Младший командный состав застыл в полном ошеломлении. Их бросали на какую-то секретную операцию вместо гвардейских боевиков. Без приказа командира заставы. Без ужина. Без подготовки. Да многие вообще там никогда не были… Но морозец, морозец еще бродил ласковым песиком у самых ног, напоминая о том, кто его оставил. Столь убедительно! Какие еще требуются аргументы?

Песья Глотка взял у Мортяна десантный ключ – молоток из ясеня, весь покрытый вязью загросских рун. Ударил в Зеркало. Прозрачная плоть растворилась, за нею открылся проход… Их и впрямь соединили.

Полковник шагнул к порталу. Колени подгибались. Он крикнул Мохначу:

– Ты! Сюда. Понесешь меня…

Маньяк-маньяк, с печки бряк!

Ночь с 10-го на 11-е июня

В таких людях главное не слова. И уж конечно не поступки. Не поступки, нет. Поступков-то и не увидишь.