Никодим. Из туалета хорошо был слышен разговор на кухне. «Кто у них Никодим-то в мастерских? Сейчас не знаю, а раньше, говорят, был Семенов. — Гоша, что ли? — Не может быть. Он же с И. А. дружил. — Верно, до определенного момента, а потом И. А. с ним дружить перестал. — И. А. со всеми дружить перестал, когда изыскания вступили в завершающую фазу. — Не верю, Семенов ему детали заказывал. Если б это он был, то Константин Григорьич про дела И. А. все бы знал. А знал бы — остановил. Как там теперь переполошились, ищут. После того как исчез. — Кстати, И. А. не со всеми дружить перестал. После того как с Семеновым поссорился, как раз секретаря завел. — Молодого? — Ну да, этого, как его, Гошу. — Который пропал с И. А.? — Его самого. — Тише. — А что? — Отец его здесь, зачем зря человека тревожить. Все ведь слухи пустые…»

В. Ф. достаточно хорошо владел диссидентским жаргоном, чтобы понимать, что Никодим обозначает стукача, а Константин Григорьевич — КГБ. Все остальное было и так понятно. Вернувшись в гостиную, он налил себе еще вина. Место на паркете рядом с сидящей в позе лотоса девушкой было свободно, и он пристроился к ней.

М. К. подошел к Т. В., помог ей поправить шлем на голове.

— Можем заодно попробовать засечь недотыкомку, о которой ты говорила. На вот, выпей, это увеличивает чувствительность…

Это все неправильно, неправильно, думала Т. В. Она плыла по течению и не находила в себе сил сопротивляться. Этой ночью они перебрались из лаборатории в квартиру М. К. - просторную однокомнатную на проспекте Мориса Тореза. Раньше таких просторных однокомнатных она не видела. Перебрались, якобы, для того, чтобы «просветить критический район поисков под другим углом».