* * *

Часов в восемь вечера В. Ф. неожиданно позвонил Саша 1-й.

— Складывается интересная диспозиция, приезжайте. У метро «Петроградская», дом с двумя башнями. Первая парадная, последний этаж.

— А квартира?

— Там всего один звонок, единственная не коммуналка на этаже.

В. Ф. написал записку Т. В., прихватил бутылку армянского коньяка — и поехал. Звонок на двери был не просто единственный — антикварный, с надписью «Прошу звонить». От гостя требовалось повернуть эдакий металлический бантик. Как это бывает часто в старых петербургских домах, в двери зияла замочная скважина, рассчитанная на ключ былинных размеров. Соблазн воспользоваться ею для подглядывания или подслушивания был труднопреодолимым. Голоса, женский профиль в конце коридора… Приближающиеся шаги… В. Ф. поспешно выпрямился. Открыл молодой человек не менее примечательной внешности, чем Саша 1-й. Его волосы были более светлыми, цвета спелой пшеницы, но не менее пышными.

Серые насмешливые глаза, пышные усы — он напоминал портрет Марка Твена. Из-за его спины выглядывал Саша 1-й.

— Заходите, — светловолосый посторонился. — Я — Александр.

В. Ф. понял, что это, должно быть, Саша 2-й.

«Диспозиция» внутри мало напоминала обычное застолье. Стол с напитками и закусками у окна, люди, в основном, у стен (комната — большая, метров тридцать), на стульях и по диванам… Избыток мужчин. Джинсы, свитера, бороды. Никакой музыки, только шум разговоров. «Свобода слова», — подумал В. Ф. Ему хотелось напиться. Время от времени кто-нибудь приближался к столу — наполнить бокал или взять бутерброд. В. Ф. подошел тоже. Поставил свой коньяк, взял бокал, налил вина, осмотрелся. Худая девушка в джинсовом комбинезоне сидела в позе лотоса прямо на паркете. Рядом с ней, как дары на языческом алтаре, — наполовину пустая бутылка венгерского вермута, тарелка с бутербродами. К столу подошел Саша 2-й.