– Ну-ну… – сказал он. – Ну-ну… Документы у вас есть?

Она раскрыла сумочку, которую все это время крепко держала в руках.

– Туристка… – пробормотал он, листая паспорт в красной обложке. – Из России. Лариса Головлева. Ясно, – он закрыл паспорт, положил его в карман.

– Ронен, в спальне еще один телефон! – крикнул Шимон.

– Да? Значит звонили, возможно, с него, – он сказал женщине: – Мне придется задержать вас. Я должен задать вам несколько вопросов. Но не здесь.

Головлева послушно поднялась.

– Я поеду в полицию? – спросила она.

Ронен Алон кивнул и добавил:

– Надеюсь, что ненадолго, – он сам в это не особенно верил.

Головлева чуть нахмурилась.

– Я могу привести себя в порядок? – она вынула из сумочки косметический набор.

– Пожалуйста. Только поторопитесь.

Ожидая женщину, инспектор прошелся по комнате, заглянул в спальню. Вернулся к столику. Вызванные Нохумом Бен-Шломо санитары уже унесли тело.

Лариса Головлева вернулась. Пребывание в ванной комнате не особенно ее изменило – по мнению инспектора. Разве что губы стали чуть ярче, но это лишь подчеркивало мертвенный цвет лица.

– Я готова, – сказала она ровным, чуть напряженным голосом.

– Дани, проводи госпожу Головлеву в машину, – велел Алон.

– Ронен, посмотри, – сказал вдруг Дани. Инспектор повернулся. Дани стоял у книжных полок и держал в руках какую-то фотографию.

– Что там? – спросил инспектор.

Дани кивнул на женщину:

2

Натаниэль Розовски проснулся от заунывно-трагического крика торговца-араба под окнами:

– Ковры!.. Ковры!.. Но было поздно. Темно-вишневый ковер с плеча торговца перекочевал в руки Сарры Розовски, а две сиреневых пятидесятишекелевых купюры, украшенных портретами гордости израильской литературы, Нобелевского лауреата Шмуэля-Йосефа Агнона, – в руки Салеха из Газы.