При этом спускался он в лабораторию, замыслив преступление, с одной лишь выдергой, а подниматься пришлось еще и с большим узлом денег. Тяжелая металлическая выдерга мешала лезть вверх по веревке, и преступник, рискуя навести уголовный розыск на свой след, вынужден был бросить ее со второго этажа. Иного выбора не было.

— Геннадий Федорович, — обратился к подполковнику Моисееву кто-то из участников оперативной группы, — а если преступник был не один?..

Моисеев недолго подумал:

— Полностью исключать групповую кражу, конечно, нельзя, но на месте происшествия обнаружены отпечатки босых ног только одного человека.

— Ну, а зачем преступник вместе с деньгами забрал из сейфа платежные ведомости, чековую книжку и другие кассовые документы? Что, он не мог отличить их от денег? — опять спросил все тот же оперативник.

— Меня тоже интересует этот вопрос. Действительно, зачем?.. — Моисеев обвел взглядом присутствующих. — У кого есть мнения по этому поводу?

В ответ не последовало ни слова. Моисеев невесело усмехнулся:

— Что молчите, как неподготовленные студенты? — И посмотрел на начальника ОУР райотдела Ницака. — Твое мнение, Виктор Васильевич?..

Обычно энергичный, порывистый, старший лейтенант Ницак на этот раз ответил уставшим голосом:

— Видимо, что-то компрометирующее преступника в этих документах было. Может, какая-то расписка, расходный ордер, выписанный на его имя, или… просто побоялся, что на кассовых бумагах останутся отпечатки пальцев. Ведь, когда он выгребал из сейфа деньги, наверняка касался и этих бумаг. Короче, преступник, по моему мнению, в уголовных делах не новичок.

Подполковник Моисеев повернулся к следователю Прокопенко: