Без нее не заготовить запасов. Значит, намечался визит в совхоз. Синица собрал все, что мог предложить на мену: несколько заячьих шкурок, две поллитровки лиственничного скипидара да несколько напластанных филейными частями тайменей, переложенных для пущей сохранности крапивой. Хариус он, конечно, ценится повыше, но уж больно нежный, пропадет в дороге. Плотно подзакусив, Синица отправился в путь с обеда, намереваясь заночевать в лесу, а утром выйти к поселку.

— …Стой, кто идет!

— Иди ты в жопу! — добродушно отмахнулся Синица.

Вертухай поскреб переносицу, пробормотал озадаченно:

— Че-то я тебя раньше не видел…

Но отстал. Уж больно уверенно Синица его отшил. Явно местный. Да и приблатненный какой-то, не иначе.

У продторга было многолюдно. Тут, судя по всему, варилось не только торговище, но и что-то вроде поселкового бродвея. В воздухе густо витали сивушные пары, здесь резались в карты, вот плотным кольцом обступили схватку двух тощих петухов, кого-то повели под руки с разбитой мордой, ни дать ни взять — место культурного отдыха.

— Че народу-то столько? — поинтересовался Синица у какого-то бородатого мужика.

— Сколько? — не понял тот.

— Ну, на работу не надо, что ли, никому?

— Дык воскресенье сегодня, е-мое!.. Тоже, дядя…

Едва Синица распустил тесемку мешка, как к нему подвалило двое молодых в прыщавую крапинку:

— Хавчик есть?

Шестерки чьи-то. На стол пахану собирают, знаем.

— Ну-у… рыба вот, — Синица подрастерялся.

— Ух ты! Покаж! Не тухлая?… Нет?… Че просишь?

— Спички.

— Спички? — прыщавые переглянулись. — Сколько?

— Три упаковки… Ну, полтораста коробок…

— Полтора рубля, что ли?… За все?… Стой тут!

С ним даже не стали торговаться. Видимо, запросил Синица совсем уж неприлично низкую цену. Один прыщавый куда-то поскакал, второй остался неподалеку, вполглаза приглядывая, чтобы рыбка не уплыла.