На заднем сиденье резались в карты Юсеф и Али; ставка - пиастр за кон, каждый проигрыш сопровождался тихими проклятиями. Оба не умели и не любили проигрывать, благодаря чему и оказались в этой машине.

Восьмицилиндровый двигатель - недавно его целиком перебрали - плавно тащил машину по шоссе номер семь. "Гэлэкси" был на десять лет старше Ибрагима и пережил множество ремонтов, большая часть которых осуществлялась самим Ибрагимом. Багажник тем не менее был достаточно вместительным, кузов крепким, а двигатель мощным. Подобно живущим в этих краях народам, "гэлэкси" состоял из разношерстных частей, как новых, так и безнадежно устаревших. Тем не менее машина двигалась.

Ибрагим взглянул на выцветший ландшафт. Он отличался от пустыни на юге сплошного песка, туч из поднятой ветром пыли, дрожащих миражей и грациозных вихрей, черных шатров бедуинов и ярких оазисов. Здесь пустыня представляла собой безрадостную полосу сухой изломанной грязи и голых холмов, усыпанных руинами древних поселений. Временами тоскливую картину оживляли вкрапления современной цивилизации - брошенные автомашины и заправочные станции, а также навесы, под которыми продавали нагревшиеся под солнцем напитки и несвежую еду. Сирийская пустыня издавна манила к себе поэтов, авантюристов и археологов, которые потом с удовольствием романтизировали ее опасности. Некогда этот участок суши между Тигром и Евфратом был жив. Теперь - нет. Он умер после того, как турки перекрыли подачу воды.

Ибрагим вспомнил последнее напутствие отца:

- Вода - это жизнь. Кто владеет водой, тот владеет и жизнью.

Ибрагим хорошо знал историю региона и историю воды. Уже после увольнения из военно-воздушных сил, ремонтируя трактора и прочую технику на крупной ферме, он часто слышал рассказы батраков о засухе и большом голоде.

Испокон веков известная как Месопотамия, что по-гречески означает "земля между реками", современная Сирия называлась Эль-Гезира - "остров". Остров, где нет воды.