– Зато «Мерседес»!

Дети еще, в голове ветер, пороха не нюхали. Я с улыбкой поглядывал, как мои подопечные с пеной у рта спорят о достоинствах и недостатках германской колымаги. А вообще-то автомобили это одна из любимых тем наших сотоварищей. Ну, скажите на милость, о чем еще говорить во время бесконечных часов праздного ожидания? О тачках и о бабах. Правда о бабах разговоров все меньше и меньше. Народ здесь подобрался по большей части женатый, солидный… что летчики, что заботливые няни-механики.

Кстати, а куда этот самый народ подевался? Я огляделся по сторонам. В раздевалке – никого, в комнате отдыха у телевизора – пусто, в курилке – только вот эти два разгильдяя.

– Э, пацаны, а что так тихо кругом? Куда запропали наши доблестные миротворцы?

– Наверху, в центре управления. – Петрик задрал голову и взглядом указал на старую кирпичную башню, нависшую над нами как растрескавшийся горный утес.

– А что там, медом намазано?

– У соседей опять пальба. Наши сидят и слушают их переговоры. – Петрик встал на ноги и стал пригребать свою кучерявую шевелюру.

– А вам, значит, не интересно?

– А чего зря время терять? Вечером за ужином и так все узнаем. – Петрик закрылся ладонью от солнца и покосился в сторону столовой. Физиономия у него при этом была точь в точь как у лиса, наблюдающего за курятником. – Сходить что ли? Есть там одна красотка, Лейла зовут. А… отпустите, дядя Витя?

Что еще за фамильярность на службе! Услышав «дядя Витя», я уже собирался взорваться, но меня отвлек другой не менее кроткий голосок:

– И меня за компанию. – Доценко резво соскочил с лавочки. – Делать все равно нехрен.

– Стоп, орлы! – Я грозно посмотрел на двух приятелей. – А если тревога?

– Да мы в Грузии уже месяц. Вы за это время хоть одну тревогу видели? Нет? Вот то-то и оно! – Петрик невинно улыбнулся. – А, кроме того, если сирена завоет, мы же не в самоволке. До кухни всего метров двести. Уже через пару минут будем в самолетах.