Горак повернулся и быстро зашагал к Базе. Но доставить Хида в медотсек оказалось совсем непростым делом. Кто бы мог подумать, что в этом распластанном на траве обмякшем теле все еще таится дикая энергия? Первым ударом он уложил некстати оказавшегося рядом вечного неудачника Ренато Джентари, вторым «достал» здоровяка Йожефа Добаи, и лишь затем его удалось сбить с ног. Прижатый к земле, Хид неистовствовал. Он выгибался дугой, пытаясь освободиться от мощных захватов, и страшно хрипел, закатив глаза. Но силы были неравны. Для верности Хида спеленали охотничьей сетью, потом два десантника взвалили его на плечи и понесли на Базу.

— Берсеркер чертов, — проворчал Йожеф, потирая ушибленный бок. — Его что там, наркотиками накачали? Я слышал, есть такая дрянь, уколешься — и потом можешь целых полчаса всех на своем пути в штабеля укладывать. Нам бы тоже иногда не помешало!

— Отставить, — негромко, но убедительно произнес Родриго. — Продолжайте заниматься! — Он повернулся и последовал за удаляющимися «санитарами».

Настроение было испорчено. «Вот не повезло, — думал Родриго, раздраженно сбивая носком ботинка пунцовые головки местных „одуванчиков“. — Пропал день. Глупо пропал, глупее не придумаешь. Что случилось с Хидом? Какая лесная нечисть довела его до такого состояния? Я, по правде говоря, не испытывал к нему особых симпатий, но нервы у него были что надо. У меня еще, случалось, пошаливали, а у Хида — никогда. Очень исполнительный десантник. Пожалуй, как раз эта исполнительность и вызвала у меня неприязнь к нему. Он был постоянно готов выполнить любой приказ. ЛЮБОЙ! Ренато, к примеру, мог, совсем по-детски округлив глаза, удивиться очередной команде, которую он считал — как бы это выразиться? — странной. Но чтобы Хид… Вот и сидела во мне занозой мыслишка, что он просто-напросто карьерист, умело скрывающий не предназначенные на показ естественные человеческие чувства.