Он не имел права на ошибку, не мог даже на мгновение дать им почувствовать, что ему страшно. В этой проверке на благонадежность малейшее проявление слабости было бы прямым подтверждением его предательства — истинный килратх всегда найдет опору и поддержку в чувстве собственной чести, останется невосприимчивым к боли и не подверженным страху. Никакие пытки не сломят его, никакие угрозы не поколеблют его духа. Если Ралгха сохранит спокойствие и выдержку и не проявит страха во время всего судилища, значит, он не может быть предателем.

«Вот так зрелость и опыт обманывают молодость и силу».

Если бы расследование проводил он, то подключил бы к своему пленнику электронные датчики. Наверное, ему надо радоваться, что у того, кому оно доверено, иной подход. Но все равно происхождение и воспитание должны сказаться — это было неизбежно. Воспитание поможет ему пройти через все. Он должен уповать на это.

— Ему можно верить, калрахр? — донесся шепот из дальнего угла комнаты, где таилась скрытая тенью фигура.

Ралгха нар Ххаллас замер в напряженном ожидании. Шерсть на загривке и вдоль хребта вздыбилась, несмотря на все его усилия заставить ее лежать ровно. Он не был уверен, что ему удастся пережить следующие несколько мгновений. Ему и раньше приходилось бывать в этой сумрачной комнате и не раз проходить облицованными резным камнем коридорами Имперского управления безопасности на Гхорах Кхар, но тогда он еще являлся полноправным лордом Ралгхой нар Ххаллас, командиром «Рас Ник'хры», крейсера класса «Фралтхи», не раз принимавшего участие в сражениях во славу Императора . Килраха.

А теперь он видит эти стены… глазами заключенного. Для него это занятный опыт, если, конечно, удастся выпутаться. Вот уже пять часов Ралгха стоит в центре этой комнаты и терпеливо отвечает на задаваемые ему вопросы, стараясь сохранять самообладание, несмотря на все провокации следователей.