«Болезнь Дубинянского–Фляйтера», она же «синдром Периметра» или совсем уж по–простому — «поводок». Редкое заболевание людей, контактирующих с Зоной, — пораженный им не может находиться далее, чем за двадцать–тридцать километров от нее, более пяти суток.

Так он и жил — зажатый между Большой Землей и Периметром.

И еще кое–что: в дни слишком сильных выбросов Зона доставала его и здесь: его раны отрывались, сочась сукровицей, так что он только и мог, что лежать, стеная, и глушить водку литрами, потому что иных анестетиков его искореженный организм не принимал.

Лишенный возможности ходить в Зону и покинуть ее, Одноглазый тем не менее нашел себя — стал скупщиком артефактов. И удачно: благодаря своим старым связям и отсутствию стремления зашибить побольше монеты любой ценой. А еще тому, что всегда давал хорошую цену за хабар, не обжимая на копейках честных бродяг, не брезгуя поверить в долг, если кому–то нужно было затариться перед походом на Зону, а бабло ушло девочкам и хозяевам кабаков. Те в свою очередь ценили понимание бывшего коллеги — так что Одноглазый быстро обзавелся постоянной клиентурой, не перебегая дорогу другим и не брезгуя работать по мелочам, и дела в его магазинчике, замаскированном под вывеской обувной мастерской, шли недурно. Благодаря тому, что он был в хороших отношениях с вольными сталкерами и другими скупщиками, он знал многое из происходившего в Зоне и всегда мог дать дельный совет — само собой, тому, кому доверял.

— Ну так что у тебя, дружище? — осведомился Одноглазый.

— Понимаешь, тут мне заказ поступил… — начал Кондор. — Странный заказ, непонятный, даже не вдруг объяснишь…

— Семецкого, что ль, завалить? — хохотнул торговец, так что лицо его пошло глубокими морщинами — и Кондор вдруг с сожалением подумал, что Одноглазый заметно сдал за последнее время.

— В общем, три дня назад ко мне на Кордоне пришел один человек… — продолжил сталкер.