Как только Генри достаточно поправился, чтобы спорить с хирургами (и так как Молли заверила Вальмана, что она будет бдительно следить за Генри), ему разрешили полностью вернуться к работе. Не так, как раньше, в качестве астролога-дилетанта, а в качестве менеджера, организатора, основателя фонда и, преимущественно, вербовщика для Парапсихического Центра.

- Мери-Молли, любимая, все будет происходить по этапам. Здесь учреждение для талантливых. Не общество, запомни, потому что мы оригинальные инакомыслящие, - он постучал пальцем чуть ниже розового пятна на месте недавно зажившей раны. - А общество никогда не позволит нам объединиться. Это так!

Он махнул рукой, подчеркивая, что это неважно.

- Талантливые создадут свое собственное общество. Так, как и должно быть: стреляные воробьи. Нет не воробьи. Крылатые кони! Да, конечно. Пегас… поэтический крылатый конь полета фантазии. Очень хороший символ для нас. Ты много увидишь со спины крылатого коня…

- Да, самолет имеет мертвые зоны. Где ты установишь седло? - Молли всегда интересовалась практической стороной.

Он засмеялся и обнял ее. Генри часто демонстрировал привязанность, и это служило источником огромного удовольствия для Молли, которая черпала силу в его прикосновениях.

- Не знаю. Как обуздать крылатого коня?

- Сердцем?

- Несомненно! - Эта мысль доставила Генри удовольствие. - Да, сердцем и головой, потому что Пегас слишком сильный конь, и им нельзя управлять или подчинять его обычными способами.

- Ты никак не смог бы обуздать нашего Пегаса, - твердо сказала Молли. - Не захотел бы успокоить его, когда он летает так высоко…

Она спряталась в объятиях Генри, вдруг испугавшись аналогии.

- Да, любимая. Когда ты скачешь на крылатом коне, ты не можешь сойти. Тем более, что можно подавить талант, который тебе дан. Я думаю, мы должны найти узду, со временем, при тренировке и большей практике в верховой езде.