Мердок посмотрел на свою пустую кружку.

- Тогда нам стоит разойтись, святой отец. Мы и так слишком долго стоим здесь. Я, как обычно, приду на исповедь на будущей неделе. Держите ушки на макушке и берегите себя. Если с вами что-нибудь случится, мне придется держать ответ перед Робертом, - и сказать не могу, как это меня страшит. Доброй ночи.

Годфри кивнул и улыбнулся:

- Доброй ночи.

Когда Мердок исчез в толпе, священник медленно допил эль. Даже теперь, когда прошло столько времени, он сам иногда не мог поверить в то, что предложил свою помощь Мердоку и остальным колдунам.

Колдовство... Порождение зла, вызывающее ненависть и ужас. Смерть ждала любого, о ком станет известно, что он - колдун, смерть мучительная сожжение на костре после отсечения рук и пыток. Участь того, кто стал бы помогать колдуну, была бы еще ужаснее - особенно если это оказался бы священник.

Церковь учила, что колдовство - зло, и еще юным послушником Годфри должен был заучивать наизусть, какие наказания ждут отступника. Каждый гильдиец, вступая в орден, давал клятву преследовать и уничтожать колдунов. Народ же, с жадным интересом прислушивающийся к страшным историям, в ужасе шарахался от всего, чего не понимал.

Так почему Годфри оказалось так легко взяться за опасное дело? Почему его никогда не тревожила совесть? Почему переступить через черту казалось таким естественным?

Наверное, дело в том, что он помогает вовсе не колдунам. Он борется за что-то гораздо более важное, чем выживание нескольких десятков людей, обреченных только потому, что они родились со странной силой. Его цель освободить от оков и тирании Люсару. Он не видел конца этой борьбе, не мог даже представить себе, что ждет его в будущем. Единственное, в чем он был уверен, - это что такие люди, как Мердок и Роберт Дуглас, сражаются на той же стороне, на стороне света, сдерживающего наступление тьмы.