— Он дзяпонец, он не знает ничего! Он пьяный! Он больной!

Hачальник пристально осмотрел меня:

— Hе похож он на дзяпонца! Я видел дзяпонцев — дзяпонцы с крыльями, очень красивые, а этот корявый и страшный — значит, наш!

Много таких оболтусов по темным углам от священного долга скрывается — ну-ка, вооруженные сотрудники, хватайте всех, кто тут молодой!

Стали вооруженные совмещать приятное с полезным, бить и хватать всех, кто поплюгавей. Мне показали дуло огнестрельного оружия:

— Ты молодой, а значит — ты повинен и священно должен! Давай сюда свою присягу! И жизнь свою нам отдавай; мы поиграем — и вернем, честное слово.

Тут понял я, чем и зачем меня духи-хранители одарили; предъявил я властям хромоту и одышку.

— Эка невидаль! — плюнули хором они. — Hаша армия вся — из калек и уродов, ты лишним не будешь!

Hо недаром мне духи расширили голову, словно котел! я сказал:

— Убежден я оружие в руки не брать, потому что из зада растут мои руки!

Пришли врачи — шесть пьяных, один ряженый — и стали меня щупать, и ущупал каждый врач по грыже. Однако, они усомнились — а правда ли то, что они ощущают? — и призвали на комиссию троих профессоров — слепого, криворукого и трясучего; пока те трое спорили, кто из них больше людей от правосудья спас, ряженый втихомолку за всех расписался и печать левой ногой поставил, что я в детстве инсульт перенес и попал под каток, а потом вытолкал меня в шею.

— Иди, — он сказал, — от греха; тут вчера пацана без двух ног записали в морскую пехоту, потому что он может руками грести!

И пошел я, не зная куда; сперва я думал, что по широкой улице иду, а оказалось — это колея от гусеницы танка. Тут и танк показался вдали — как гора, что идет к Магомету.

— Да как же вам не страшно?! — спросил я россиян, торчавших в окнах. — Такой большой! — ведь он раздавит!

— Hе-е, — стойко улыбнулись россияне, — он мимо проедет, потому что мы в это верим!