Генка невольно поморщился. Александр бил в самые уязвимые места его планов.
— А строчить очерки из жизни сталкеров для какого-нибудь журнала — дело не ахти какое прибыльное. И сенсацию на этом поприще точно не откопаешь, — продолжал Александр, спокойно отхлебывая кофе. — Их жизнь — обычная повседневная рутина, грязная и тяжелая. Но ведь вы, Геннадий, хотите сенсацию…
— И вы знаете, я вас понимаю, — собеседник откинулся на спинку стула. — Как это ужасно скучно — сидеть в каком-нибудь Нижне-Захолустьинске и вымучивать статьи для тамошней «Вечорки» о свалке мусора на набережной… Но я могу вам помочь. Я готов купить добытые вами материалы и помочь с публикацией. Разумеется, не всех материалов — обнародовать самые засекреченные не в моих силах. Кое-что можно будет показать не у нас, а за рубежом — разумеется, без упоминания вашего имени, я не хочу устраивать вам неприятности. Такой — безымянный — вариант вас устроит? Да, славу на этом пути зарабатывать крайне опасно… Но в любом случае деньги за добытую информацию вы получите; а это, согласитесь, уже немало. В противном случае вам пришлось бы рисковать с крайне сомнительными перспективами не получить взамен потраченных усилий ни денег, ни известности… Но с одним условием — вы присылаете мне видеозаписи конкретных объектов из конкретных мест.
Генка взъерошил пятерней длинные вьющиеся пряди. Въевшаяся до глубины души привычка; он всегда так делал во время раздумий. А волос-то жалко, вдруг подумалось ему, столько лет растил. Пойду в Зону — придется остричь, иначе с этой гривой там замучаешься… Александр словно угадал его мысли. Или, может, он был прекрасный физиогномистом, и оттого прочел оттенки раздумий на генкином лице. Так или иначе, но загадочный заказчик, неизвестно какую контору представляющий, полез в бумажник и извлек оттуда визитку. Протянул ее Генке: