Это я знал и сам, и возражать даже не пытался. Интересовало меня только, как же обходятся политики? Они-то просто вынуждены иметь какое-то мнение по самым разным вопросам. И как они в них не путаются?

— Политики опираются на суждения советников, общественное мнение, позицию партии. Но по ряду вопросов им приходится вырабатывать свое мнение, этим они и отличаются от специалистов и обывателей. Оттого политика многих активных людей и привлекает. Но им и проще, чем прочим — политики не проверяют мнения и суждения на разумность или логичность, просто используя их, как каменщик использует кирпичи.

Из короткой лекции на тему возможных жизненных позиций я понял лишь то, что все они встроены в единую систему. Поддерживаешь ли ты власть, желаешь ли ее свергнуть, изменить немного или стереть до основания — для всех твоих устремлений предусмотрена определенная ниша, бултыхаясь в которой, ты лишь упрочняешь существующее положение. И самые яростные критики существующей системы опираются, в конечном итоге, на ее основополагающие ценности. Допусти их к власти — и они мигом воспроизведут существовавшее до них общественное устройство. Смутно упомянул Касимов некий внесистемный элемент, но что сие было такое, пояснять не стал.

Получалось, что мои переживания — лишь следствие неопределенности позиции. Слушая Олжаса Николаевича, можно было подумать, что я — нерадивый ученик, плохо выучивший уроки, и наказанный за это повторением пройденного.

— Так ваша работа состоит в том, чтобы ткнуть носом клиента в его равнодушие к чужим проблемам? — поинтересовался я у Касимова. — Неплохо устроились, господин политтерапевт.

Он, как и раньше, не обиделся. Улыбнулся мне, и нежно проворковал:

— Но ведь об истинно мучительных своих переживаниях Вы мне еще не рассказывали, Александр Русланович, не так ли?