Я, конечно, был в восторге, потому что мальчишкой я и сам боялся библиотечной полиции, безликих исполнителей, которые придут к тебе в дом, если ты не возвратишь просроченную книгу. Нехорошо не возвращать, но что, если ты не сможешь найти эту книгу, когда эти странные стражи порядка явятся? Что тогда? Что они тебе сделают? Что могут они взять вместо недостающих книг? Не один год думал я об этой полиции (хотя и не с самого детства; четко помню, как я обсуждал с Питером Штаубамом и его сыном Беном 6 или 8 лет тому назад), но теперь все эти вопросы, страшные и таинственные, всплыли опять.

Я заметил, что размышляя о библиотечной полиции следующие 3 или 4 дня, у меня возник сюжет рассказа, события которого последуют ниже. Вот как рассказы обычно рождаются у меня, но период размышлений длится намного дольше, чем в этом случае. Когда я начинал, рассказ назывался «Полиция из библиотеки», но у меня не было четкого представления о том, что из него получится. Я думал, что это, вероятно, будет смешная история, что-то вроде мгновенных кошмарных историй, которые сочинял опытный Макс Шульман. В конце концов, ведь идея конечно, смешна. Я имею в виду идею о полиции из библиотеки. Как нелепо!

Но я понимал уже тогда, что детские страхи страшно навязчивы. Сочинительство — это гипнотический акт, и в этом состоянии часто полностью восстанавливаются эмоциональные воспоминания и ужасы, которым давно бы следовало исчезнуть.

Когда я работал над этой книгой, со мной начало происходить вот это самое. Начиная писать, я знал, что ребенком я любил библиотеку, а почему бы нет? Лишь здесь небогатые парнишки, вроде меня, могли получить все книги, которые были им нужны; но продолжая писать, я постиг более глубокую истину: я также боялся библиотеки.