Конан бросился в самую гущу схватки, щедро раздавая удары направо и налево. Тюремщиков не спасали даже шлемы, тяжелые кулаки северянина валили стражников, как два цепа -- снопы спелой пшеницы. То тут, то там раздавался треск ломающихся костей и дикие крики боли.

Яростный ритм битвы охватил молодого варвара. Его движения напоминали некий сложный, бешеный танец. Когда вражеская дубинка попадала Конану по руке или по ребрам, вспышка боли только подстегивала его и ускоряла темп. Обманное движение в сторону, бросок вперед, парирование, удар! Свирепая киммерийская кровь вопила в его ушах дикую песнь!

Шум и столпотворение вокруг него уже казались Конану обыденным фоном. Он чувствовал себя всемогущим и неуязвимым, враги падали перед ним, как подкошенные.

Но тут юный варвар услышал сзади громкий настойчивый крик, заставивший его вернуться к реальности. Дико озираясь по сторонам, он увидел, что из нижней тюрьмы подоспели новые стражники и закрыли выход из камеры, затолкав туда при этом несколько заключенных. Некоторые вообще не покидали ее из трусости или физической немощи; одним словом, ряды мятежников поредели. Высокий круглолицый надзиратель Флетта, стоя у дверей камеры вместе с двумя стражниками усердно работал тяжелой медной колотушкой, с азартом опуская ее на головы тех, кого только мог достать.

Для тех заключенных, кто еще продолжал сражаться, оставалась надежда прорваться вверх по лестнице. Ее защищали двое стражников, медленно отступавших ступенька за ступенькой под натиском Рудо и Фалмара.

Но вот наверху зазвучали отрывистые команды. Раздался топот ног подоспевшего подкрепления, и вниз по узкой лестнице устремились Железные гвардейцы, одетые в черные металлические шлемы и панцири. Приблизившись к схватке, они молниеносно вытащили длинные кривые сабли.