Юноша прошелся по комнате и, подойдя к столу, оперся о него рукой -- то ли, чтобы усилить театральный эффект от своего неожиданного появления, то ли чтобы просто удерживать равновесие.

-- Так-так, совещание! Решаются важные государственные дела! -- произнес он с пафосом, но при этом таким заплетающимся языком, что всем стало ясно, что молодой Эйнарсон изрядно перебрал.-- А почему это меня не пригласили? Почему мне не оказали честь принять участие в столь высоком собрании?

Барон бросил на сына взгляд, полный презрения и горечи:

-- Фавиан, когда ты своим поведением докажешь, что достоин принимать участие в решении важных дел, тебя будут приглашать. Но не раньше.

Фавиан выпрямил спину, но все же продолжал опираться рукой о стол.

-- А если предмет обсуждения касается непосредственно меня, отец? Я ведь догадываюсь, о чем здесь говорили! -- Он злобно взглянул на Конана и неуверенно ткнул в его сторону пальцем. -- Этот немытый разбойник с большой дороги будет теперь изображать меня на публике? Или я ошибаюсь?

-- Нет, ты не ошибаешься,-- холодно отозвался Бальдр.-- Ты все правильно понял, пока подслушивал за дверью.

Фавиан дернулся, как от невидимого удара, но ничего не сказал, взглянув на отца с немым укором. Возможно, это обвинение было несправедливым.

-- Но ты сделал слишком поспешные выводы,-- продолжал барон. -- Я не собираюсь покушаться на твои права и привилегии. Я лишь намереваюсь принять чрезвычайные меры, чтобы обеспечить твою безопасность в предстоящем походе. Ты можешь ехать в обозе, Фавиан, и заниматься вопросами снабжения и торговли, а для боя... лучше подойдет варвар.