Он мгновение подумал.
— Значит, вас трое. Трое… К счастью, одного пола. Ну что же — помогу вам устроиться на ночные часы, а уж там видно будет.
— А сколько часов длятся ваши сутки? — поинтересовался любознательный Ионов.
— А сколько бы вы хотели? — вопросом же ответил Гост.
— Не понимаю…
— Я шучу. Вон, на башне, видите — часы? Сравните с вашими, и все станет ясно.
— Простите, но мне как раз ничего не ясно!
И в самом деле: предмет, названный только что часами, обладал одновременно и круглым циферблатом с единственной стрелкой, и — пониже центра — прямоугольным табло, на котором виднелось лишь одно, но зато восьмизначное число, а именно 00010065.
— Офонареть можно, — пробормотал Федоров. Затем громко спросил:
— Уважаемый Гост, это, быть может, автомат для обмена валюты или счетчик прохожих — только не часы.
— Тем не менее, я назвал прибор правильно.
— Никогда бы не подумал. И сколько же на них сейчас времени? Снизойдите до нашей необразованности.
Гост пожал плечами. Усмехнулся:
— Хоть это вы могли бы усвоить прежде, чем пускаться в путь к нам — в мир неповторимой иссорианской культуры. Ну, так и быть. Сейчас шестьдесят пять минут десять тысяч ноль шестьдесят пятого.
— Шестьдесят пятого — чего именно? — полюбопытствовал Изнов.
— Часа, естественно — чего же еще?
— Уфф, — сказал Федоров. — А какого числа и года по вашему летоисчислению?
— А у нас нет никакого другого исчисления. Только часы и минуты. Ну, и секунды, разумеется — когда нужно. Есть, конечно и названия больших промежутков времени: сроки. Бывает малый срок, просто срок и большой срок. Но мы их употребляем редко.
— Ни недель, ни месяцев?..
— О, это все безнадежно устарело. Час и срок — единицы времени. Согласитесь, что при таком отсчете невозможна никакая путаница: каждый час и срок имеют, так сказать, свой паспорт, свою документацию: у часа номер, документ срока — приговор. Если представится случай в дальнейшем, мы еще поговорим на эту интереснейшую тему, богатую философскими проблемами. Только не сейчас: время дорого, как бы его ни исчислять. Идемте.