— Эй, приятель, у тебя в запасе шесть минут! Скоро будешь нужен мне наверху.

Пение прервалось.

— Я буду готов раньше, — бодро ответил Джосс. — Только вот соберу сливки своей коллекции.

Ивен удивился: какие сливки могут быть в коллекции старинного хлама, состоящей из резиновой поющей мыши да макета космического корабля, похожего на испорченный электроутюг, шипящий искрами и дымом? Эти предметы, когда-то считавшиеся увеселительными, попросту шокировали Ивена своей нелепостью, зато Джосс сходил от них с ума.

Тяжелая сумка грохнулась в проход, ведущий к передней рубке.

— Здесь на кругленькую сумму! — сообщил Джосс сияя.

— Неужели продашь что-нибудь из своих сокровищ?

Джосс показал на один из кубиков:

— Это пойдет на аукцион. Подлинный «Мистер Эд».

— О Боже! — застонал Ивен, стараясь скрыть глубокое облегчение от того, что Джосс наконец-то продает эту дрянь.

Джосс широко улыбнулся и нырнул обратно в кабину.

— А как твои приятели? — спросил он. — Наверное, ты собираешься все три недели примерять боевые костюмчики и слушать всякую чушь о лазерных системах с обратной связью?

— Ну, не все три… — мягко ответил Ивен.

Джосс фыркнул, явно недовольный тем, что ему приходится отвлекаться от приятной возни, вышел в переднюю рубку и посмотрел на экран.

Марс был уже совсем рядом. Он занимал почти весь иллюминатор: красновато-коричневый и бугристый, выразительно испещренный сетью каналов, с ледяной, подернутой дымкой шапкой северного полюса, уже начинающей уменьшаться от возгонки углекислого газа в атмосферу.

— Весенняя пора на Марсе романтична, не правда ли? — спросил Джосс, откидываясь на спинку кресла.

— Лично я предпочитаю Париж, — отозвался Ивен. — Там теплее.

— Ну, на каких-то пятнадцать градусов.

— По Цельсию. К тому же на бульваре Сен-Жермен, слава Богу, не нужны дыхательные маски.