- Оч-ч-чень приятственно, - смущенно пролепетал Аполлинарий Грызюк, провожая колбасу преданным взглядом романтического героя - на рассвете прощающегося с партнершей по накануне внезапно возникшему совместному обществу с ограниченной ответственностью. - Ну, что? Тронулись, что ли?

- Однако пора! - могучим горным эхом откликнулся на пламенный призыв масс Мефодий Угуев.

А в это время, на другом краю земли - в пампасах шел дождь, отчего в пампасах было сыро и неуютно.

На этом краю дождя не было. Ветер был слабый, вплоть до полной импотенции. Разогретый за день асфальт мягко пружинил под ногами. Мирно шелестела листва, ненавязчиво отряхивая со своих ладоней дневную пыль на головы случайным прохожим.

На город крадучись опускались вороватые сумерки, навевая печаль и меланхолически философский флер в незамысловатой беседе двух случайных попутчиков.

- Вот вы, на вид, кажетесь человеком вполне разумным, - вкрадчиво шелестел Аполлинарий Грызюк, осторожно выковыривая из зубов кусочки застрявшей там колбасы пальцами свободной от дипломата руки. - А вот, как вы считаете: труд он облагораживает истинную личность или развращает? Вот вы, извиняюсь, кем работаете?

- А балуем! - уверенно печатая шаг веско отчеканил Мефодий Угуев, не глядя на своего собеседника, а полностью отдаваясь ощущению приятной прохлады, разливающейся по его гармонично развитому телу от мирно покоящейся за пазухой колбасы.

- А-а-а! - понимающе протянул Аполлинарий Грызюк, безотчетно прижимая к щуплой цыплячьей груди дипломат, словно в безуспешной попытке прикрыть свой срам огромным пластмассовым фиговым листом. - Тогда конечно! Тогда нет вопросов... А я вот... работаю... нужником. Оч-ч-чень, я вам замечу, не простая работа. Это вам не всякие фигли-мигли... Это надо уметь: всегда в нужное время оказаться в нужном месте... а в ненужном, соответственно, в ненужное! Вы, ведь понимаете о чем я говорю?