К этому времени его собственное отражение стало почти невидимым. Да он и не замечал уже своего отражения. Глаза его пристально смотрели на Нину Фасинера. Одиночество прожитых лет потрясло его. Теперь он осознал, как безнадежно надеялся все это время на то, что кто-нибудь найдет его.

Часы продолжали отбивать навсегда уходящее время. Только теперь он понял, что любил Нину. Джайлз полюбил ее со времени той мимолетной встречи. Поэтому он никогда не покидал этот старый дом, будто ожидая ее прихода. Теперь она была в том же платье, что и тогда, только цвет был немного другим, и тогда не было вуали. Если бы она сейчас зашевелилась, он бы услышал слабый шелест ее платья. Если бы она улыбнулась более уверенно...

Пробило двенадцать. Впервые за все это время он почувствовал боль утраты, когда исчезла ее фигура...

...Три последующих ночи Джайлз Нефандор был счастлив и весел. Он играл своих самых любимых композиторов: Бетховена, Моцарта, Шопена, Скрябина, Доменико Скарлатти. Он размышлял над классическими шахматными комбинациями Нимцовича, Алехина, Ласкера, Штеиница. Джайлз наблюдал за своими любимыми астрономическими объектами: созвездием Рака, Плеядами, туманностью Ориона. Он даже открыл несколько новых созвездий.

Иногда его мысли блуждали по коридорам зеркального лабиринта, по этой загадочной Вселенной; по бесконечным комнатам и залам с прозрачными потолками. Однако Джайлз следил за потоком своих мыслей: реальность, проверенная на опыте, предпочтительней иллюзий и воображения.

Но он всегда будет думать о Нине и их странных взаимoотношениях: два атома встретились среди триллионов таких же атомов во Вселенной. Неужели, чтобы возникла любовь, нужно 10 лет? Или наоборот - всего-навсего 10 секунд? И то, и другое.

Иногда Джайлза охватывали сомнения и страх. Нина могла быть воплощением ненависти, воплощением черного паука в зеркальной сети. Конечно, она была загадкой для него, хотя он думал, что прекрасно ее знает. У Джайлза появились признаки душевного расстройства.