Представьте себе это, если можете. Стоило лишь пожелать чего-нибудь – и вот оно, пожалуйста. Образы пищи, мебели – если они пользовались мебелью, – даже предметов искусства рождались в мозгу индивидуума, а компьютер делал их реальностью. Все это пока лишь краткая примитивная версия, но мы убеждены, что на Далгонии, возможно тысячелетиями, существовало некое фантастическое производство. Достаточно было просто подумать о чем-нибудь, и вы это получали!

– Эта утопическая теория объясняет большую часть того, что мы видим, но не проливает свет на причины гибели столь мощной цивилизации, – раздался высокий мальчишеский голос, принадлежащий Варнетту, самому юному и, вероятно, самому способному члену группы (существовало, однако, отдельное мнение, что непомерно развитое воображение может завести этого юнца слишком далеко).

– Вы абсолютно правы, гражданин Варнетт, – признался Скандер, – но на этот счёт имеются три гипотезы. Первая состоит в том, что компьютер сломался, вторая, теория амока

– Стагнация, – ответила Джейнет. – Они умерли потому, что у них не осталось ничего такого, ради чего стоило бы жить, бороться или трудиться.

– Правильно, – заметил Скандер. – Однако существуют проблемы, касающиеся всех трёх гипотез.

Межзвёздная цивилизация такого размаха просто не могла не иметь никакой дублирующей системы. Что касается теории амока, то она превосходна, за исключением утверждения, будто бы это печальное событие произошло сразу на всём пространстве космической империи. Ну на одной планете, на нескольких, согласен, но не на всех же одновременно. Я не могу принять эту теорию, даже если она объясняет все наилучшим образом. Мне кажется, что создатели этой системы должны были быть готовы даже к такому повороту событий.

– А может, они сами запрограммировали своё вырождение, но оно наступило слишком рано? – опять подал голос Варнетт.

– Что? – В голосе Скандера прозвучало не только удивление, но и острый интерес. – Запрограммированное – запланированное вырождение! Это любопытная гипотеза, гражданин Варнетт! Думаю, в своё время мы поразмыслим над этим.