— О нет, — вырвалось у него.

Это могло значить лишь одно.

— Пурпурный? — спросил я.

— Красный шестьдесят восемь, синий восемьдесят, — бросил он, и я послушно записал ранг на предплечье мужчины, в то время как отец набирал цветовую поправку на коррекционных очках.

Я не собирался идти по его стопам, но кое-что понимал в этом деле. Цветовые средства общего назначения, используемые в хроматикологии, действовали безотносительно цветового восприятия человека. Более тонкие оттенки для воздействия на головной мозг требовали стандартного зрения, и вот тут требовалась цветовая поправка.

— Он пурпурный? — обеспокоенно спросил один из продавцов.

Пурпурные заботились о своих гражданах. И если бы кто-нибудь допустил оплошность в своем старании поддержать продолжительность жизни этого мужчины, последовало бы суровое наказание.

— Семьдесят два процента, — заметил я, произведя в уме довольно сложные вычисления, и добавил, хотя это и так было понятно: — Почти наверняка префект.

Мы перевернули пострадавшего на бок. Как только продавцы и покупатели увидели у него на лацкане пурпурный кружок, в помещении стало тихо. Только фиолетовый, если бы с ним случилась цветовая неприятность здесь, в магазине, мог доставить больше головной боли. Но теперь и отец находился под давлением: если из-за него этот тип посереет, на счет отца запишут отрицательный отзыв и придется давать серьезные объяснения. Неудивительно, что цветоподборщики старались пропускать мимо ушей крики о помощи.

— Мы собирались посмотреть на кролика, — пробормотал он, надевая очки на пациента. — Дай мне 35–89–96.

Я порылся среди небольших стеклянных кружочков в его портативном чемоданчике, выбрал линзу и протянул отцу, повторив «35–89–96» тоном знатока.

— Шестьдесят восемь пунктов, две фут-свечи, левый глаз, — сказал он, устанавливая линзу в очки, потом набрал необходимое световое значение на импульсной лампе.