Вообще-то меня послали не за этим. Я был отправлен к Внешним пределам, чтобы провести перепись стульев и научиться смирению. Но правда неумолимо нашла меня, как и полагается большой правде, — как находит мозг потерявшаяся мысль. Еще я нашел Джейн, или она меня — неважно. Мы нашли друг друга. И хотя она была серой, а я красным, мы оба жаждали справедливости, которой не давала цветовая политика. Я полюбил ее, больше того — начал думать, что и она меня любит. В конце концов, она сказала «прости» перед тем, как толкнуть меня, после чего я упал на голую землю прямо под кроной ятевео. Значит, что-то она ко мне чувствует.

Итак, четыре дня назад я шел по Гранату, транспортному узлу Западного Красного сектора. Мы с отцом прибыли в город за день до того и остановились в «Зеленом драконе». Прослушав утреннее песнопение, мы сели позавтракать, слегка раздосадованные, но не удивленные тем, что ранние пташки из числа серых уже уничтожили весь бекон, оставив нам лишь соблазнительный запах. До поезда оставалось несколько часов, и мы решили пройтись по городу.

— Не посмотреть ли последнего кролика? — предложил я. — Говорят, это главная достопримечательность.

Но уникальный кролик не слишком заинтересовал отца — по его словам, до поезда нам надо было посмотреть плохо нарисованную карту, Мемориал Оза, цветной сад и уж потом — кролика. Кроме того, в музее Граната хранится лучшее в Коллективе собрание бутылок из-под «Вимто»,

— Сорок второй клип на песню «Something Got Me Started»,

— Кролик уже совсем старый, — настаивал я, вспоминая инструкции по безопасности из буклета «Правильное общение с кроликом», — а гладить его уже необязательно.

— Дело не в этом, — пожал плечами отец, — дело в ушах. Я вполне могу обойтись, — заключил он безапелляционно, — и прекрасно обойдусь без кролика.

Это было правдой. Я тоже вполне мог обойтись без кролика. Но я обещал своему лучшему другу Фентону и еще пяти приятелям, что я запишу для них таксономический номер одинокого кролика и они смогут занести его в свои книги наблюдения за животными как «опосредованно виденного». Я даже взял с них за это по четверти доллара — деньги пошли на лакричные конфеты для Констанс и на синтетические красные шнурки для меня.