— Абсурд, согласен. Однако Лобан так и пишет:уничтожить уровень Затон.
— А когда Анфор планирует этим заниматься?
— Лобан пишет, что на неделе.
— На неделе? На неделе?! — Я хоть и был сонный, а подскочил до самого потолка. — У нас же там тайник. А в тайнике артефактов — на сотни тысяч бакинских. Ты об этом помнишь, Костя?
— Конечно, помню, Вова. Чего ты, думаешь, я злой такой?
— Ну мало ли… Я думал, у тебя похмелье от твоего «Джампа».
— И похмелье тоже — голова кажется сейчас расколется пополам, а суставы крутит — как на грозу! Но главное… главное это… не артефакты с бакинскими, а Капсюль!
— Кто?
— Ну щенок наш, дебил ты бездушный! Забыл, что ли?
«Ах, Капсюль! Ну конечно же, Капсюль! Собака наша! Рыжик!» — дошло до меня.
Мы нашли его, когда он, невесть как очутившийся в Зоне, скулил на дне неуютного котлована в компании двух десятков крыс-рогачей.
Мутантов мы, само собой, заставили ретироваться. Что же до щенка, то мы сжалились над животным и оставили его в нашем тайнике. Слишком мы спешили выйти из Зоны наикратчайшим маршрутом, а на том маршруте такиеспециальныеусловия пересечения Периметра, что щенок был просто немыслим. Он непременно выдал бы нас патрулям, заскулив или залаяв.
Мы решили, что до вторника всякий здоровый щенок должен был на оставленных харчах протянуть. Тем более что не будь нас с нашим тайником, Капсюль едва ли дожил бы даже до воскресенья…
— Значит, придется идти в Зону уже завтра. А то и правда, кто этих военных знает, может, и впрямь сбросят бомбу на Затон. Ну не атомную, конечно… Но уж придумают какую. И тогда уши нашего будущего сторожевого пса найдут километров за шесть. Если вообще найдут. Да и сто тысяч бакинских можно будет поцеловать в задницу. Хотим ли мы этого?
— Никогда! Лично мы, Вова, хотим есть! — подытожил Костя.
И я поплелся на кухню, готовить товарищу люля-кебаб — свое фирменное суперблюдо для упавших духом сталкеров.
Кстати о Капсюле.