— Ну… Тузик.

— Мы что, в детском саду? Ты еще Шарика предложи!

— Ну ладно. Тогда Джек. Или Джим. Помнишь, как у Есенина? «Дай, Джим, на счастье лапу мне…»

— Во-первых, не помню. А во-вторых, я настолько англосаксов ненавижу за их, с позволения сказать, новый мировой порядок и агрессивные геополитические устремления, — Тополь державно воздел палец и по-чекистски прищурил один глаз, мол, вон как я умею после Москвы-то! — что даже собаке своей этих ихних имен давать не стану!

— С пониманием относимся. — Я постарался, чтобы мой голос тоже зазвучал как-то по-депутатски, со статусным таким баском.

— Не ожидал я, что у тебя, Комбат, с фантазией так плохо, — с вызовом сказал Костя.

Он правильно угадал струну, на которой можно поиграть. Вызова моей фантазии я просто так спустить не мог. Меня прорвало:

— Ну… Трезор. Полкан. Джульбарс… Вальтер. — Я сам не заметил, как начал сползать на оружейную тему. — Люгер, Хеклер… И Кох… Мадсен. А еще допустим Курок… Затвор… И Капсюль.

— А что? Капсюль… — как бы смакуя имя на языке, протянул Тополь. — Неплохо! Пусть будет Капсюль! — Лицо моего друга стало глуповато-счастливым, то есть таким, каким оно бывало всякий раз, когда он знал, что тяжелая задача решена.

Мне, честно говоря, было все равно. Но я был рад, что Костя рад.

Напомню, что мы спасли этого смешного, с маленьким вертлявым хвостиком щенка из сжимающегося кольца голодных крыс-рогачей — в отличие от щенка мутанты легко залазили и вылазили из котлована благодаря своим феноменально длинным и цепким когтям. Было ясно, что с минуты на минуту кровожадные мутанты отобедают этим усатым, мягоньким комочком. Точнее, отобедает вожак трайба и максимум две его любимых жены.