Было видно, что с мудачизмом Борхеса Тополь уже мысленно смирился. С чем только не смиришься за сто тысяч бакинских…

Я послал запрос Синоптику и через две минуты получил ответ на свой ПДА, который я с удовольствием процитировал Тополю:

«Борхес работает в баре у Бороды, на „Скадовске“. Борода сейчас в Ужгороде, мать навещает. Попросил Борхеса за него хабар скупать».

— То есть он сейчас в Зоне?

— Ну, если Синоптик нам не врет.

— Тогда айда на «Скадовск». Пообещаем Борхесу процент.

— Процент-то понятно. Вопрос — какой.

— Моя бы воля, я бы этому умнику в качестве процента какашек нашего Капсюля навалил. Процентов восемьдесят.

— Боюсь, на такие условия он не согласится.

«Скадовск» я помнил лет шесть, не меньше.

Когда-то вода стояла здесь на полтора человеческих роста. Так что на этот брошенный речной сухогруз, облюбованный в те годы группировкой «Сияние», можно было добраться только по воде. О сапогах-мокроступах, работающих на антигравитационных артефактах, никто тогда и не слыхивал еще. А потому к извозу был приставлен невезучий ветеран Зоны, Кривой Дик.

За магазин «пять сорок пятых», а то и за одну-единственную «волчью слезу» он, виртуозно огибая хищные воронки водных аномалий, перевозил вас на своем видавшем виды гидроцикле через опасные воды и доставлял прямиком к знаменитому анодированному трапу «Скадовска».

Но в тот год, когда нашу Зону почтила своим августейшим присутствием Ильза, принцесса Лихтенштейнская, по совместительству моя тогдашняя зазноба, во время рождественского Выброса обширная старица реки, занятая сухогрузом, в одну ночь выкипела, а донный ил так растрескался, что все последующие дожди уже не смогли возобновить уровень воды.

Так что теперь от непрошеных гостей «Скадовск» оберегали только густые цепочки аномалий да минные поля, которые, по слухам, каждое третье воскресенье месяца подновляла заботливая рука самого Бороды.