Парень он был крутого нрава, драчун страшный и охальник, но в душе добрый и справедливый. При таком и по службе можно продвинуться, и Отечеству принести пользу немалую. Не говоря уже о том, что наконец в орбите Октябрева нарисовался человек, с которым можно было по-настоящему душевно тяпнуть пятизвездочного!

Ну а сержант Юсов… Сержант Юсов радовался без всякой причины.

У окна штабного кабинета стояли двое: полковник Буянов и подполковник Октябрев.

За огромным столом с подробнейшей картой Чернобыльской Зоны Отчуждения сидели еще двое: майор Филиппов, начальник разведки полка, и капитан Никитин, исполняющий обязанности начальника оперотдела штаба. Исполнял он эти обязанности взамен майора Самойлова, которого десять дней назад на глазах у целой роты французского Иностранного Легиона сожрал на Речном Кордоне рак-гороскоп.

— Смотрю, твои забегали, — одобрительно осклабившись, кивнул Буянов, разумея происходящее за окном.

Там вся вторая рота в полном составе тюнинговала своих боевых коней — тяжелые бронетранспортеры БТР-100.

Бойцы расконсервировали полученные со склада сверхчувствительные детекторы аномалий, разработанные специально для бронетехники. Поисковый орган каждого детектора имел вид пятиметровой металлической дуги, которая на специальных кронштейнах и растяжках вывешивалась перед носовой частью бронеединицы.

Одни бойцы называли детекторы «серпами», другие — «бородой», но, как часто бывает, прижилось неточное слово «трал» — по аналогии с танковым минным тралом. Хотя, конечно, детектор не мог аномалии «вытралить» — он их только обнаруживал, а специальный компьютер, чьи терминалы монтировались перед водителем и командиром БТРа, рисовал по его данным картину аномалий, позволяя заранее получать информацию о зыбях, гравиконцентратах и трамплинах.