Еще через пятнадцать минут шасси управляемого старшим лейтенантом "МиГа" коснулись белого бетона взлетно-посадочной полосы. Вырулив на боковую дорожку, Лукашевич дождался появления тягача и открыл фонарь. Сегодня тягачом управлял сверхсрочник Женя Яровенко, детдомовец и отличный парень. Служба в наземном обеспечении ВВС льстила его самолюбию, потому он и остался на сверхсрочную. Да в общем ему, детдомовцу, и некуда было демобилизоваться - на "гражданке" его никто не ждал, а тут и дом, и стол. Старший лейтенант Лукашевич спрыгнул на бетон. Завидев его, Женя высунулся из кабины тягача и радостно сообщил: - Ты сегодня герой, старший. Орден, небось, дадут! - Дадут, дадут, - пробормотал Лукашевич, снимая шлем. - И по "голосам" сегодня скажут: Еще с советских времен за зарубежными радиостанциями, вещающими на русском языке, закрепилась привычка поздравлять (с долей ехидства) строителей и конструкторов с досрочной сдачей сверхсекретного объекта, а командный состав и непосредственных исполнителей - с удачным проведением военной и сверхсекретной же операции. - Как хоть прошло? - любопытничал Яровенко. Он тоже вылез из кабины на бетонку и теперь, широко улыбаясь, стоял рядом с пилотом. Лукашевич пожал плечами: - Нормально прошло. Старший лейтенант казался рассеянным, потому что внимательно осматривал правое крыло своего истребителя. Яровенко проследил за направлением его взгляда и вдруг присвистнул: - Мать! - ругнулся он в сердцах. Спереди на крыле "МиГа", выдвинутом сейчас под углом в 72 градуса к фюзеляжу*, виднелось черное пятно. В наступившей за возгласом сверхсрочника тишине Лукашевич подошел к крылу и пощупал пятно рукой в перчатке. - Надо же, - сказал он после паузы. - Навылет. - Пуля? - жадно поинтересовался Яровенко. - Она, - Лукашевич медленно кивнул. - Говорил же я этому идиоту: - он замолчал. Яровенко ждал продолжения, но не дождался.