Он вывалил из кладовки несколько картонных коробок и начал как попало закидывать в них ее одежду и прочие вещи, придавливая ногой, что не влезало. Но одежда пахла Селеной и хозяйственным мылом; ощутив эти запахи, он хрипло застонал и опустился на край кровати. Если довести все это до конца, он никогда больше не увидит, как она одевается и раздевается; от этой мысли он застонал еще громче, как раненое животное.

Но люди отнюдь не животные. Распихав вещи Селены по коробкам, Смит выволок коробки за дверь и прямо там и бросил.

Селена вернулась в начале четвертого. Было слышно, как она наткнулась на коробку и сдавленно вскрикнула. Он рывком распахнул дверь и вышел наружу. - Что это такое? В чем дело?

Она сбилась с какого-то, заранее заготовленного сценария и теперь начинала злиться. Она еще и злится! Слегка было успокоившийся Смит, снова вскипел яростью:

- Ты прекрасно знаешь, в чем дело!

- Что?!

- Ты и Марк.

Селена молча сверлила его глазами.

- Догадался, ну наконец-то! - сказала она, когда молчание стало совсем невыносимым. - А ведь все началось год с лишним назад. И вот такая, значит, твоя реакция, - добавила Селена, указав на коробки.

Смит ударил ее по лицу.

И тут же наклонился над ней, помогая ей сесть на землю и лихорадочно бормоча:

- Господи, Селена, прости меня, ради бога, я никак не хотел… - Он ударил Селену неожиданно для себя самого, ударил за ее презрение, что он так долго не видел ее измену. - Сам не верю, что я…

- Уйди! - кричала Селена, истерически всхлипывая и осыпая его градом беспорядочных ударов. - Уйди, уйди, уйди, ты же ублюдок, ты жалкий ублюдок! Да как ты посмел, как ты посмел меня ударить?!

Испуганный сначала, ее крик переходил постепенно в визг, впрочем, она кричала не слишком громко из опасения, что услышат в соседних домах, и держалась рукой за ударенную щеку.