Помедлили и потекли на выход. Оглядываясь, предвкушали перекурить сейчас происшедшее, посмаковать, переложив рюмкой в баре, обсудить и дождаться конца. Не каждый день, знаете!

- Насколько вообще это все законно? - допрашивал Темин нотариуса.

- Абсолютно, - подтвердил тот с некоторым даже удовольствием. Медицинская экспертиза, заверенное завещание. Все соблюдено.

Руководящий взгляд обкомовского товарища в атылок гнул Темина в спину.

- Вы понимаете, что это попадает под уголовную статью, и виновным прийдется ответить, я вас уверяю.

- Отнюдь, есть заключение юристконсульта. Никакой пропаганды насилия, свержения, клеветы и нецензурных выражений.

- А публичное оскорбление гражданской церемонии? Этот чтец декламатор сядет, есть кому позаботиться.

- Судом над Барановым вы раздуете всеобщее посмещище. Прикиньте последствия. Как юрист, гарантирую его неуязвимость, максимум - сто рублей штрафа и предупреждение.

- А сколько вы получили за эту мерзость?! - не выдержал Темин.

- Отчеты о гонорарах я подаю в коллегию.

- Но можно в чем-то изменить его волю? Это же нонсенс.

- Я обязан проследить и настоять на исполнении закона.

Товарищ из обкома броненосно подплыл и увлек нотариуса в сторонку втолковать.

Белые лепные двери в опустевшем зале распахнулись - по паркету протопали двое ребят в синих коротких пальто с какими-то шевронами.

- Сюда сейчас нельзя, товарищи!

- Санитары, из морга, - заурядно представился один а второй ткнул мятую справку. - За трупом... вот.

- Не требуется. Кто вас прислал?

- Нас? Начальство. Распорядилось.

Завидович ворковал родственникам. Родственники слушали замкнуто; "только посмейте... последнюю волю отца..." злобно отвечал желчный, худой мужчина, сын, с ненавистью озирая доброхотов литературного мира. Семья в этой распре обнаружила подготовленное единство. (Заговор. Группа.)