Откуда-то слева вывернулся мальчишка. Тонкий, восторженный голос:

- А вот его ножик, я сразу подобрал. А можно я его себе оставлю?

И только сейчас я узнал этот голос. Севка. Битый-ломанный шакаленок Севка из нашего подвала...

Но подумать на сей счет я уже ничего не успел. Земля плавно вывернулась у меня из-под ног, перед глазами все подернулось переливающимся серым дрожанием, а дальше не было ничего. Кроме совершенно невозможной звездной музыки.

Но я ее не запомнил.

3.

- Ну что, маленько оклемался? - выдернул меня из бесцветной пустоты незнакомый голос. Молодой, уверенный, в нем так и искрилась энергия.

Мне ничего не оставалось, как разлепить глаза. Контраст и впрямь впечатлял. Вместо грязного снега и заброшенной стройки - уютная чистая комната, белый потолок, накрахмаленная простыня... Неяркий свет сочится из бронзового, под старину, настенного бра, обои цвета морской волны, испещренные парусными корабликами, по дальней стене тянутся книжные полки... Это случаем не тот свет? Хотя сомнительно. Больше похоже на глюк.

- Ну ты как вообще? - вновь раздалось над ухом.

Теперь я видел вопрошавшего. Им оказался молодой, вряд ли многим за двадцать, парень. Худощавый, с вытянутым, слегка треугольным лицом, внимательными серыми глазами и густой, цвета намокшей соломы шевелюрой. Одет он был по-домашнему: футболка под цвет обоев подчеркивает мускулистые загорелые руки, спортивные брюки изрядно помяты, в довершение картины мохнатые тапочки. А все-таки на квартиру непохоже - кроме дивана подо мной да пары стульев, тут ничего и нет.

- Да вроде в порядке, - глупо улыбаясь, протянул я неожиданно хриплым голосом. - Вроде, цел.