- Чуете? - обратился к своим более молодым коллегам Кротов. - "Ду" не даром заигрывает с военными, ставка на Армию, по его мнению, может стать решающей.
- Пошли отсюда? - предложил Днищев. - Евразийство хорошо после обеда, когда впадаешь в дрему. А я голоден.
- Здесь есть приличное кафе, - сказал Киреевский.
- Не любите вы Дугина, - заметил Кротов. - А зря. Личность примечательная. Ладно, пошли. Я дам вам на него свою ориентировку.
Позади разносились возгласы оратора, а троица уже удалялась в сторону другого памятника - Есенину.
Усевшись за столик уютного открытого кафе, Днищев заказал три порции шашлыка и пиво. Киреевский предпочитал минеральную воду. Кротов ограничился чашкой кофе.
- Итак, господин "Ду", - сказал координатор, размешивая ложечкой сахар. - Начну издалека.
- Только не с библейских времен, - произнес Днищев.
- Ты, Сережа, ешь свой шашлык и слушай. В конце 60-х годов в одном из ветхих домов Южинского переулка Москвы завелась нечистая сила... Нечисть проявляла себя дикими криками, звоном бьющейся посуды и грохотом падающей мебели.
- Прелюдия интересная, - заметил Киреевский. Он к шашлыку не притронулся, поскольку был вегетарианцем, а все порции достались спортивному Днищеву.
- Квартира, откуда все это доносилось, принадлежала одному известному психиатру, светилу ученого мира, - продолжал Кротов. - Может быть, в силу этого обстоятельства нечисть не трогали. Но доносы от жильцов в Конторе скапливались. Мне самому пришлось отчасти заниматься этой нехорошей квартирой, но гораздо позже. Уж больно интересные люди там собирались. Сын психиатр - душа этого общества - позднее эмигрировал в Париж. Несколько лет назад он вернулся и преподает, кажется, в МГУ. Зовут его Юрий Мамлеев. Как утверждают, пользуется в Европе литературной славой. Не знаю, мне довелось прочитать его пару романов - это скорее материалы для психиатров.