— Быть может, мы ещё успеем ускользнуть? Я не вижу лодок на озере. — Эмрик прищурился и после недолгого молчания уверенно повторил: — Нет, не вижу.

Чика грустно улыбнулась, снизу вверх глядя на статных юношей.

— Вы смотрите не туда. Монапуа придут из леса. Их лодки не посмеют коснуться воды, пока они не убедятся, что Озерный Отец принял жертву. Посланный им Червь Погубитель утопил недавно две лодки, и страх перед ним слишком велик. Потому-то и решили они принести в дар Озерному Отцу не зверя, как обычно, а человека.

— Если монапуа придут лесом и не надо опасаться погони на лодках, что мешает нам пересечь озеро на плоту? Сумеешь ты отыскать дорогу к своему селению?

Девушка напряженно вслушивалась в речь Мгала — она не долго жила в деревне охотников и не успела хорошо выучить язык Лесных людей. Сначала ей показалось, что она ослышалась, но, уверившись, что смысл сказанного северянином понят ею верно, вскочила и, с искаженным ужасом лицом, начала что-то быстро и взволнованно говорить на своем родном языке.

Мгал нахмурился. Он плохо знал наречия южан и понял одно: мысль о путешествии через озеро страшит девушку, твердо убежденную в том, что, пока гнев Озерного Отца не утолен, нечего и думать благополучно переправиться на противоположный берег по воде.

Заметив затруднение Мгала, Эмрик пришел ему на помощь:

— Чика говорит, что мы не ведаем страха и, конечно же, отважные воины. Мускулы наши похожи на корни дерева берро, и нам ничего не стоит убить дюжину монапуа, однако справиться с Червем Погубителем, стерегущим водный путь, не под силу всему племени охотников. Она говорит, что вера монапуа вовсе не вздор и если мы сомневаемся в её словах, то можем сами убедиться в существовании Червя Погубителя. Он приплывет сюда с первыми лучами солн-Ца. Клянусь Усатой змеей, похоже, мы попали в скверную историю. В лесу нас без труда изловят охотники, а на озере пожрет этот самый Червь.