Блофельд разглядывал Седьмого. Мариус Доминго тоже не спускал с Председателя глаз. Он знал, что виновный - другой. Непонятно, зачем подставили его, Доминго, но Председатель так решил, и Председатель всегда прав.
Блофельд видел, что Седьмой не трусит, и знал почему. Он видел также, что одиноко сидящий в торце стола Двенадцатый сильно вспотел. Отлично! Лучше законтачит...
Правой рукой он повернул под столом переключатель.
Двенадцатый выгнулся в кресле, точно его ударило в спину; его, и вправду, ударило - тысячевольтовым кулачищем. Черные жесткие волосы вздыбились, лицо скрутило гримасой - пугало со щеткой на голове. Глаза вспыхнули и тотчас погасли, в оскал рта высунулся обуглившийся язык. От рук, лежащих на подлокотниках, от спины и ляжек тонкой струйкой потянулся дымок... Электроды были спрятаны в кресле, законтачило хорошо. Блофельд выключил ток. Свет в комнате вспыхнул ярче; в минуту казни он горел вполнакала - тускло, желто, зловеще. Запахло паленым. С громким стуком Двенадцатый упал лицом на стол.
Блофельд посмотрел на Седьмого. Стоит все так же неподвижно, невозмутимо. "Надежный человек, - подумал Блофельд, - крепкие нервы."
- Садитесь, Седьмой, я вами доволен. - Это высшая блофельдовская похвала. - Двенадцатого нужно было отвлечь, он знал, что его подозревают.
Кое-кто согласно кивнул. Блофельд, как всегда, прав. Казнью здесь никого особенно не расстроишь, даже не удивишь. Хозяин и раньше вершил суд у всех на глазах. Осуждены уже двое, тоже за нарушение дисциплины. Они заслужили смерть, как заслужил ее и этот, третий. Забыв о трупе, мужчины устроились в креслах удобнее - пора к делу.
Блофельд захлопнул золотую коробочку, убрал ее в карман.
- После операции "Омега" корсиканцы подыщут Двенадцатому замену, сказал он. - Теперь о самой операции. Нанятый немецкой тройкой агент Н. допустил крупный промах, и операцию придется начать позже. Агенту было приказано обосноваться в одном из южных санаториев и оттуда держать постоянную связь с летчиком Петаччи, чья эскадрилья бомбардировщиков расквартирована неподалеку.