— Верю, — ответил Бануин.

— Хорошо, что мы тебя не убили. Неожиданно приятно вспомнить, каким я когда-то был. Думаешь, еще можно что-то изменить?

— Если только ты захочешь, — сказал Бануин.

— Боюсь, уже слишком поздно, — грустно пробормотал одноглазый.

— Он сделал знак остальным и пошел прочь. К нему тут же присоединился блондин, а Черная Борода задержался и злобно взглянул на Бэйна.

— Когда угодно, козья морда, — пообещал Бэйн.

— Карн, — позвал одноглазый. Карн неохотно пошел за остальными.

Бэйн сел на поваленное дерево и взглянул на друга:

— Мы поступили неправильно.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Бануин.

— Присматриваю за тобой, судя по всему. Еда есть?

Казалось, Бануин разводил костерок целую вечность, но наконец по сухому дереву заплясали маленькие языки пламени. Бэйн куда-то ушел, а Бануин достал из переметной сумки старый медный котел, деревянное блюдо, мешочек овса и большой ломоть вяленой солонины. Солнце пряталось за горизонт, когда Бэйн вернулся. Он присел у огня рядом с Бануином.

— Пора ехать, — сказал Бэйн.

— Уже? Но я ведь только развел огонь.

— Нет счастья в жизни, — отозвался Бэйн, — но до завтра очень хотелось бы дожить. Так что лучше седлать коней.

— Одноглазый не вернется, — возразил Бэйн, — в его душе я увидел довольно много хорошего.

— Он, может, и не вернется, а вот Черная Борода — точно, и скорее всего не один.

Бэйн вскочил на коня. Бануин собрал поклажу, надел упряжь на гнедого и вернулся к огню.

— Не туши, — посоветовал Бэйн, — лучше подбрось дров, огонь собьет грабителей со следа.

Бануин подложил в огонь дров, оседлал гнедого, и всадники помчались из леса по склону вниз к старой дороге.

Всадники все еще были в пути, когда солнце скрылось окончательно. Похолодало, подул сильный ветер. Бануин достал из-под седла плащ и, ослабив поводья, накинул плащ на плечи. Отчего-то развевающийся плащ испугал гнедого, который неожиданно встал на дыбы и выбросил Бануина из седла. Юноша больно ударился о землю, а конь стремительно понесся на юг. Бэйн, пришпорив коня, бросился в погоню. Бануин поднялся — его мутило, и сильно болела голова. Вернулся Бэйн, ведя на привязи гнедого.