– Как ты теперь себя чувствуешь?

– Недурно, господин. Я... это твоя пещера? Как я здесь очутился? Как ты нашел меня?

– Я был на вершине холма и оттуда видел, как на тебя напали. Потом твоих врагов спугнули, и они умчались, а тебя оставили. Тогда я спустился и на лошади привез тебя сюда. Стало быть, теперь ты знаешь, кто я?

– Ты отпустил бороду, но я все-таки признал тебя, господин. Разве я уже говорил с тобой? Ничего не помню. Не иначе как удар пришелся мне по голове.

– Да, так оно и было. А как сейчас твоя голова?

– Трещит. Но терпимо. Вот бок, – он поморщился, – бок болит сильное всего.

– Это тебя конь ударил копытом. Но серьезного увечья нет, через несколько дней придешь в себя. А кто были те люди, тебе известно?

– Нет. – Он нахмурился, напрягая мысли, но видно было, что это усилие причиняет ему боль, и я сказал:

– Ладно, мы еще успеем поговорить об этом. Теперь поешь.

– Господин, со мною было послание...

– Я получил его в целости. Об этом потом.

Когда я возвратился, он уже съел похлебку с хлебом и стал больше похож на самого себя. От другой пищи он отказался, но я уговорил его выпить немного вина, и прямо на глазах в лицо ему вернулись краски. Я придвинул к его ложу табурет и сел.

– Ну как, лучше?

– Да. – Он не поднял на меня глаз. Руки его нервно теребили край одеяла. Он сглотнул и произнес: – Я... Я не успел поблагодарить тебя, господин мой.

– За что же? Что я подобрал тебя и привез сюда? Но у меня не было иного способа получить доставленные тобою вести.

Он вскинул на меня глаза, и я с удивлением убедился, что он не услышал в моих словах шутки, а принял их за чистую монету. И я понял, что означают его взгляды: он меня боится. Мне вспомнилась ночь в Тинтагеле и храбрый отрок, который сослужил такую службу королю и так самоотверженно помог мне. Но я не стал напоминать ему об этом. Я сказал: