- Осмелились и отперли. Сама герцогиня Игрейна приняла короля в Тинтагеле.

- Но ведь...

- Подожди, - сказал я. - Я расскажу, как это случилось. Король благодаря волшебным чарам принял обличье герцога, а его спутники - обличье его приближенных. Те, кто впустил их в замок, полагали, что отпирают самому герцогу Горлойсу с Бритаэлем и Иорданом.

Лицо пастушка под маской грязи побелело. Я знал, что в этом диком краю эльфов и фей про чары и волшебство слушают так же доверчиво и самозабвенно, как и про любовь королей или кровопролитие у подножия трона. Мальчик, заикаясь, спросил:

- Король... король был этой ночью с герцогиней?

- Да. И дитя, которое у нее родится, будет дитя короля.

Он помолчал. Облизнул губы.

- Но... но... когда герцог узнает...

- Он не узнает, - сказал я. - Он убит.

Одна грязная рука взметнулась ко рту, зубы прикусили кулак. Глаза, блеснув белками, обвели мою фигуру: изувеченную руку, одежду в кровавых пятнах, пустые ножны. Видно было, что он рад бы убежать, да не осмеливается даже на это. Прерывающимся голосом пастушок спросил:

- Ты... ты убил его? Убил нашего герцога?

- Вовсе нет. Ни я, ни король не желали его смерти. Он убит в бою. Минувшей ночью герцог, не зная, что король отъехал в Тинтагель, устроил вылазку за стены своей крепости Димилок, напал на воинов короля и был убит.

Но он словно не слышал. Заикаясь, он произнес:

- Но ведь те двое, которых я видел сегодня утром... Это был сам герцог, и он скакал из Тинтагеля, я его разглядел. Ты думаешь, мне его лицо незнакомо? Это был герцог и с ним Иордан, его человек.

- Нет. Это был король и с ним его слуга Ульфин. Я же сказал тебе, что король принял обличье герцога. Чары и тебя обманули.

Он попятился от меня.

- Откуда тебе все это известно? Ты... ты сказал, что был там. И это колдовство... Кто ты?