Вот и в этот раз, выйдя из автобуса, все целеустремленно направились в помещение, воспользовавшись тем, что гнев Шамошвалова в первую очередь обрушился на голову дворника:

— При чем тут дождь? — орал Цезарь Филиппович. — Я без тебя знаю, что от дождя лужи образовываются! Открытие сделал! Меня дождь не трогает, мне нужно, чтобы грязи не было! И луж тоже! Какие еще дренажные канавы?! Лопатку возьми и пророй ямку! А если не роется по камням, головой думай! Возьми опилки и присыпь лужу! И чисто будет, и красиво! Студентов пошли, вон их сколько болтается! Пусть науку с фундамента, так сказать, осваивают! С лопатки, с метелки! Все мы, в том числе и академики, так начинали, и ничего, сделали кое-что! И им нечего прохлаждаться! Да и тебе тоже! В науке работать — это тебе не листья в сквере разметать!

Алексей нырнул в заставленный бочками тамбур, прошел свежевыбеленным коридором, механически читая знакомые таблички на дверях: "Сектор опознания НЛО", "Отдел расчета степени вредности контакта", "Бухгалтерия", "Заведующий лабораторией, кандидат сельскохозяйственных наук, доцент Ц. Ф. Шамошвалов", "Профком". Вот и родной кабинет. Шеф уже на месте, его красный, блестящий под дождем "жигуленок" Алексей заметил еще из автобуса.

— Здравствуйте, Игорь Станиславович.

— Здравствуйте, Алексей. Не забыл, что через полчаса планерка?

— Помню. Вам телефон не нужен?

— Звони.

— Девушка, Ленинград, пожалуйста… Все еще на повреждении? Извините…

Интересно, в том, что сердце колотится под горлом, табак сыграл какую-нибудь роль?..

Планерка проводилась в конференц-зале, который готовил лично Цезарь Филиппович. Еженедельно обновляющиеся таблицы и графики придавали скучной длинной комнате необходимую яркость и торжественность. Контингент приглашенных определял тоже Шамошвалов, повестка в обязательном порядке согласовывалась с Ученым Советом Института.