— Я приеду. Скоро. Приеду обязательно.

— Не передумаешь? Ты ведь у меня как ветер…

Мягкая ладонь прикрыла губы.

— Молчи. Не говори ничего. Я приеду. Не передумаю.

И вот:

Ту-ту-ту-ту…

Ветер шумит в вершинах деревьев, или память услужливо напоминает, как шелестели, набегая на берег, морские волны?..

Командировка заканчивалась, и Алексей чувствовал себя пассажиром электрички, подъезжающим к дому по давно знакомому, десятки раз изъезженному пути. Мелькают за окном поезда причудливо искривленные ивы, блеснула вода небольшого озерца, клубится пыль за проехавшей по проселку машиной, а взгляд равнодушно скользит мимо, не задерживаясь ни на чем.

А ведь поначалу поездка казалась завидной. Но осень даже в Крыму остается осенью. Серые волны накатываются на берег, брезгливо выбрасывая на пляж пустые бутылки, сломанные игрушки, кем-то потерянную ласту — скучные обломки курортного сезона. Такими же обломками выглядят и последние отдыхающие — нелепые в плащах среди пальм, лениво бредущие по набережной. И даже чайки — веселые попрошайки и хохотуньи — понуро сидят на песке, погруженные в воспоминания об ушедшей яркости лета, и резкие их крики бьются над опустевшим побережьем.

— Ну, так чем будем заниматься?

Вопрос этот назойливо вставал с самого утра, и Алексей, неопределенно пожав плечами, промолчал. Олег потянулся к мятой пачке сигарет, лежавшей на тумбочке:

— Может быть, в "Каскад" прогуляемся?

— Опоздал, танцевальный сезон у них торжественно закрылся вчера.

— Да? — равнодушно удивился Олег. — Что-то рановато… Где же тогда Герка обретается?

Дирекция молодежного дома отдыха, не мудрствуя, поместила командировочных аспирантов в корпусе для отдыхающих. Заезд был странным средний возраст "молодежи" давно превысил пенсионный, и все мало-мальски напоминавшие комсомольцев собирались тесным кружком, роль "шумового лидера" которого и исполнял Герка. Аспиранты, хотя и держались немного особняком командировка даже и на курорте остается командировкой — свободное время тоже проводили со сверстниками.